Сразу два спектакля Бурятского театра драмы удостоились статуэток международного театрального фестиваля «Гэгээн Муза». Итоги борьбы за престижные награды одновременно и радуют, и заставляют задуматься – отмечает Художественный руководитель Бурятского театра драмы Эржэна Жамбалова.

- Эржэна Зугдаровна, вы довольны итогами «Гэгээн Музы» в нынешнем сезоне?

- Радует то, что мы оказались лучшими в позиции «Моноспектакль», здесь и Баста Цыденов был на высоте как актер и философ, и Олег Юмов как режиссер. Монолог старика Сантьяго – это сильно! К тому же это новое для нас направление, прежде, насколько мне известно, моноспектакли в нашем театре никогда не ставились. Но, а в плане оценок «Ромео и Джульетты», если честно, мы ожидали большего. Но что поделаешь, это фестиваль.

- Члены жюри, кстати, признали, что спектакль новый и современный?!

- Тут, наверное, отчасти сказалось то, что мы не смогли вывезти спектакль в Монголию. Постановка масштабная, сказалась финансовая невозможность вывоза за границу. Где-то, быть может, и взгляды не совпали. Суть в другом: для нашего театра «Ромео и Джульетта» во всех смыслах нечто новое. Команда спектакля, молодежь нашего театра, все работают на одном дыхании. К тому же, тут столько всего совпало, и общее желание воплотить большой проект, и талант, и молодость, но в то же время и профессионализм. В итоге получился этакий спектакль идея...

- Идея чего?

- Идея современного Бурятского театра драмы, как бы странно и банально это не звучало. Мы уже второй десяток лет живем в другой стране, в другой эпохе, но остаемся прежними, и все гадаем, какими же нам быть. А чего гадать то? Давайте спросим об этом у тех, кто вырос уже при новой эпохе? В этом плане спектакль «Ромео и Джульетта», конечно, стал весьма рискованным экспериментом. Но эксперимент, безусловно, удался.

- Чем лично вас удивили актеры спектакля?

- После премьеры «Ромео и Джульетты» я слышу отзывы зрителей, вижу, как они радуются, восхищаются, но ни как не могут объяснить, что же именно их так радует и восхищает. А истина, как говорится, так близко, что не бросается в глаза. Еще на стадии подготовки к спектаклю Сойжин приняла решение, что старшее поколение Монтекки и Капулетти, т.е. родителей и наставников Ромео и Джульетты будут играть актеры бурятской студии, что обучались во ВСГАКИ. Это Цынге Ломбоев, Биликто Дамбаев, Болот Динганорбоев, Надя Мунконова, Дарима Лубсанова, Дарима Цыденова и другие. Я как-то привыкла думать что они еще молодежь. А ведь им уже далеко за тридцать. Сколько было Ромео и Джульетте? По 14 и 16 лет. Следовательно, их родителям как раз за тридцать...

- А ведь точно...

- Понятно, что наших зрителей столь резкая смена амплуа полюбившихся актеров вогнала в ступор. А для актеров спектакль стал очередной ступенькой наверх. Вы посмотрите, какой тонкий и мудрый в этом спектакле Лоренцо в исполнении Болота Динганорбоева.

А какой образ кормилицы у Даримы Цыденовой? А какая на сцене Надя Мунконова как леди Капулетти, или Дарима Лубсанова в роли леди Монтекки? У леди Монтекки, кстати, в пьесе даже слов нет, этот образ – режиссерское изобретение.

Капулетти Цынге Ломбоева – сильный, обаятельный и упрямый мужчина. Все они молоды, сильны, но у них уже взрослые дети! В этом и весь трагизм. Молодые родители, еще не набравшись должной мудрости, невольно губят своих детей. И жалко не столько этих детей, сколько их родителей.

Что касается ребят помладше: большая роль досталась Зорику Цыбендоржиеву. Для него это была хорошая проверка, очень серьезный экзамен, который он, безусловно, сдал. Опять же Оля Ранжилова в очередной раз доказала, что мастерски владеет сценическим рисунком и образом.

Об актерах можно говорить очень долго. Им дали возможность не просто заявить о себе, им дали возможность сказать что-то новое. Очень жаль, что в Монголии это не услышали.

- Как вы думаете, что нужно для того, чтобы труппа не теряла куража, любви к своему делу?

- Наша труппа не всегда бывает охвачена полностью, и это вечная проблема любого театра. Актер не должен стоять на месте, не должен оставаться без ролей. Но, у нас такая судьба. Бурятский актер – это актер бурятского театра. У него одна сцена и только этой сцене он служит. Да, работает Сэсэг Хапсасова в Театре наций, что очень хорошо. Но это показатель скорее проектного существования. А мы «конкретный» народ, со своей ментальностью, и нам нужно стоять двумя ногами на земле, причем именно на своей земле, и понимать, что мы дома. Касается это и театра. Театр для актера – это тот же дом, та же земля.

В любом случае, каждый сезон для нас это непрерывный бег. Сегодня больше заняты одни актеры, завтра другие. Это театр. Мы уже сегодня, говоря образно, живем 31-м декабря. Важно, чтобы жизнь в театре бурлила, в бурлящем потоке места хватит всем!

- И к слову о репертуаре. Вам не кажется, что в Бурятском театре драмы очень давно не было спектаклей современной бурятской драматургии?

- Нам с Саяном довелось поработать некоторое время в Нью-Йорке. И вот, помнится, нас там часто спрашивали «а вы кто?» Мы отвечали – буряты.

- А где вы живете?

- В России, на Байкале...

- Ааа...

А у меня возникает ответный вопрос «а кто такие американцы?» Получается, что это народ без национальности. У них есть национальная идея «Я - американец!" Но заметно, что интуитивно их тянет к своим корням, несмотря на то, что у многих из них, например, мама ирландка, а отец этнический китаец. Складывается впечатление, что многим из них банально не хватает чего-то настоящего.

Тогда я пришла к интересному открытию для себя – чем ярче и глубже национальный признак, тем он более интернационален, т.е. близок и понятен любому другому народу. Мы живем сегодняшним днем, но по-настоящему мы живем лишь тогда когда знаем что было вчера. Казалось бы, мы прошли хорошую школу и можем сыграть что угодно?! А ничего подобного! Недаром ведь говорят, что самая современная драматургия и по сей день – драматургия Шекспира и Чехова.

Скажем больше, привычные советские формы национального театра давным-давно не актуальны. Но, прежде чем начать развивать современную бурятскую драматургию, нужно понять, что есть современный бурятский театр и современный бурятский актер. Пока ясно одно – бурятский театр должен быть бурятским, и чем-то отличаться от любого другого театра на земле. И мы к этому идем!

Беседовал: Болот Ширибазаров